Приглашаем посетить сайт

История французской литературы. К.Ловернья-Ганьер, А.Попер, И.Сталлони, Ж.Ванье.
Лионская поэзия.

Лионская поэзия.

Приблизительно до 1560 г. Лион был местом интенсивной литературной деятельности.

Географическое положение города, близкого к тогдашним границам страны, превратили его в транзитный центр, в котором в XVI в. произошел значительный экономический подъем.

Открытый итальянскому влиянию благодаря торговле и банковскому делу, Лион также станет первым городом во Франции, где быстро развивается книгопечатание: с конца XV в. в нем насчитывается 72 мастерских, и их число постоянно увеличивается.

В дополнение к этому удаленность от Парижа и отсутствие парламента позволяют Лиону соблюдать некоторую веротерпимость вплоть до начала религиозных войн. Исходя из всех этих соображений, многие писатели приезжают в Лион и остаются в нем на более или менее продолжительное время: Маро, Рабле и другие. Хотя не сохранилось сведений о существовании в городе литературного салона, вероятно, были места, где собирались эрудиты и обсуждали философские проблемы, а потом читали или пели стихи под аккомпанемент лютни, как это происходило, например, в академии Фурвьер в 1505 г.

С 1530 г. формируется значительная группа поэтов неолатинского направления, которая завязывает отношения с Этьеном Доле (1509 – 1546), издателем и писателем. В 1527 г. основан коллеж Троицы, которым руководят несколько литераторов, в том числе Бартелеми Ано (? – 1561), яростно критикующий манифест Плеяды в памфлете «Горациев Квинтилий», напечатанном в Лионе в 1550 г.; как и Сев, Ано в 1548 г. участвует в разработке поэтической и аллегорической праздничной программы, приуроченной к въезду в Лион Генриха II.

Лионские поэты, пишущие на французском.

Морис Сев (1500? – 1560?), выходец из знатной лионской фамилии, занимается в 1533 г. поисками могилы Лауры, знаменитой возлюбленной Петрарки, о которой он прочел в «Канцоньере», и будто бы находит ее в Авиньоне. Событие наделало много шума, прежде чем было оценено критическим взглядом; оно свидетельствовало об интересе, проявляемом к поэзии итальянского гуманиста.

Хотя Сев начал писать сонеты еще на рубеже 30-х гг., в Лионе не спешат порвать с национальной традицией ради итальянского лада. Любовь здесь воспевают в жанрах поэзии трубадуров, причем Сев продолжает ее «темный стиль», в то время как его ученица Луиза Лабе предпочитает «светлый». В 1544 г. Сев публикует сочинение под названием «Делия, предмет высшей добродетели» - цикл из 499 десятистиший, разделенных 49 эмблемами. Сев назвал свою возлюбленную именем Делия (Délie), которое представляет собой анаграмму слова Идея (L'Idée), напоминающего о платонических образах вещей. Сев, как и Петрарка, отдает предпочтение необычным ассоциациям, придающим его стихам плотность, неожиданно приятную для уха; поскольку он отдавал предпочтение насыщенным многими значениями абстрактным терминам, то еще при жизни снискал репутацию – часто заслуженную – поэта, недоступного для понимания; сегодня его любят сравнивать с Малларме. Но используемые им образы не столь темны, как принято утверждать. Свидетельством этому являются многочисленные вариации на тему света и тени, наполняющие его поэму:

И больше дня не хочет, но следует за ночью,

Ибо свет ее в сумраке таится.

Или еще один образ: две лионские реки -стремительная Рона, объединившаяся со спокойной и ровной Саоной, - их слияние символизирует у поэта союз двух влюбленных.

Женщиной, воспетой Севом, вероятно, является одна из его учениц, Пернетта дю Гийе (ок. 1520 – 1545), молодая и весьма образованная женщина, чьи поэмы были опубликованы в 1547 г. Она включила анаграмму имени Сева в свое произведение, пытаясь подражать в своих десятистишиях «Делии». Ей лучше удавались элегии и «Песни», например та, в которой она обращается к отсутствующему другу и спрашивает его: «Разве не должны вы меня любить?» или умоляет: «Исцелите же меня от болезни любви».

Но самой знаменитой лионской поэтессой является Луиза Лабе (ок. 1524 – 1566), чья книга вышла в 1555 г. Томик открывается посвящением, в котором она призывает подругу изучать литературу, источник наслаждения, превосходящий все другие радости, которым не должны обладать одни только мужчины. Затем начинается «Спор Безумия и Амура» - диалог на Олимпе, в котором Безумие лишает Амура глаз и обрекает на слепоту. На последующем суде один адвокат защищает Амура, источник всемирной гармонии, согласно Платону, а другой – Безумие, поскольку оно всегда сопровождает слепого и подверженного иллюзиям Амура.

Тот же спор рассматривается в «Сонетах», где Луиза Лабе, несмотря на использование петраркистских метафор, оказывается единственной женщиной своего века, которая решилась высказать в поэтической форме плотские желания:

Пока еще его объятий жажду,

Пока к нему стремлюсь я жилкой каждой,

Я встречу смерть счастливей, чем жила. [1]

Ее сочинению, опубликованному в тот момент, когда звание великого любовного поэта уже завоевал Ронсар, равно как стихам Сева и Пернетты дю Гийе, пришлось дожидаться несколько веков, чтобы обрести заслуженное признание.

1. Перевод Э. Шапиро.

© 2000- NIV